© Все права защищены.
Сен
18
Сам барон совершенно иначе расценивал свое поведение. Как следует из письма к Немуру, он полагал, что действует по указанию королевы Екатерины Медичи, не желавшей мириться с усилением власти знатных, но надменных католических сеньоров, и утверждал, что королева-мать хотела усилить влия-ние Конде, чтобы сделать из него противовес могущественным Шзам, и прежде всего в Дофине, где барон обладал изрядным влиянием.
Сен
15
Согласие барона начать переговоры о мире приободрили герцога Немурского, и тот осмелился послать своего эмиссара выведать истинные замыслы капитана протестантов. Однако переговорная инициатива барона была воспринята в протестантских кругах крайне отрицательно, тем более что она не была санкционирована ни Конде, ни Колиньи. Отвечая возмущенным сторонникам реформированной церкви, Колиньи заявил, что необходимо «стерпеть любую наглость барона, иначе придется постоянно опасаться дурных выходок с его стороны, ибо будет гораздо хуже, ежели из наглеца он превратится в яростного гневливца».
Для сторонников католической партии переговорный демарш протестантского капитана, причинившего им столько зла, не прошел незамеченным. Маршал де Бриссак отправил барону Адрету письмо, в котором напомнил ему о тех временах, когда они вместе сражались в Италии, и о некогда связывавшей их дружбе. Маршал сделал ему два предложения на выбор — поступить на службу к королю или же покинуть французское королевство. В последнем случае маршал обещал ему сто тысяч экю золотом, которые будут выплачены в Страсбурге, находившемся в то время на иностранной территории (вольный город, принадлежавший Священной Римской империи германской нации). Если же барон решит покинуть лагерь протестантов и поступить на службу к королю, он получит должность командира роты из пятидесяти человек, сто тысяч ливров вознаграждения и орден Святого Михаила.
Сен
10
Четвертым аргументом барон выдвинул необходимость поддержания дисциплины среди солдат, равно как и необходимость постоянной демонстрации решимости и непреклонности военачальника. Невозможно, говорил барон, «обучить солдата держать в руке и шпагу, и шляпу одновременно». Перед ним был враг, похвалявшийся, что сражается во имя короля. Если бы на этом основании «он вел войну, соблюдая все законы вежества», «опустив голову и понурый сердцем», его армия терпела бы поражение за поражением, так как у солдат не было бы никакой мотивации идти в бой. Кроме того, в те времена каждый солдат мог в любую минуту дезертировать. Чтобы избежать стихийной «демобилизации», чтобы у солдат не было искушения сбежать при виде превосходящих сил противника или, получив легкое ранение, сдаться врагу, «следовало дать им понять, что надежным пристанищем для них может быть только солдатский строй» и жизнь свою «они могут сохранить только в том случае, если победят».
Подобные признания позволяют нам понять причины жестокости военачальников в эпоху Религиозных войн, когда любое напоминание о примирении расценивалось как предательство. Следуя неумолимой логике противостояния, которое на первом этапе войны все стремились увековечить, обе стороны яростно раскручивали маховик насилия и массового истребления конфессиональных противников.
Сен
10
Итак, мы видим отважного боевого командира на перепутье: как вести себя дальше и с кем продолжать войну? Несмотря на дружеские отношения с Суби-зом, свое юридическое отстранение от должности наместника барон счел публичным унижением, и чувство обиды, похоже, сыграло весьма существенную роль в его решении начать переговоры с герцогом Немурским и представителями короля.
На «смещение» Адрета Конде решился под давлением консулов Лиона, которым барон перестал внушать доверие. В самом деле, он покончил с военными учениями протестантов, изначально задуманными для того, чтобы при случае «освободить» короля от «дурных влияний». Памятуя о жестокости барона, чиновники с ужасом представляли себе, какие действия при первом же их неподчинении он может предпринять. Барон прекрасно знал, чего опасаются католики, и, вступив в переговоры, попытался объяснить свою позицию.
Сен
8
25 июля он прибыл в Вальреас, незадолго до того разграбленный отрядами графа де Сюза. Барон захватил город и обратил знаменитого провансальского капитана в бегство. Еще через день Адрет взял крохотный городок Тюлет. Напуганные его победоносным рейдом, итальянские наемные гарнизоны, защищавшие многие города Конта Венэссен, спешно покинули провинцию.
Авг
31
По дороге Адрет оставил в Балансе и Романе верные ему гарнизоны, укрепив тем самым собственные тылы, а затем отправился в Сен-Марселен, на защиту которого встал тамошний гарнизон численностью триста человек. Взяв город, барон приказал сбросить с высокой башни всех оставшихся в живых защитников Сен-Марселена.
Авг
15
В Оранже, расположенном на территории, формально находившейся под папской юрисдикцией, большинство жителей перешло на сторону реформатов; в отместку католики учинили в городе настоящую бойню. Проведя переговоры в Италии, местный епископ добился отправки в город большого отряда итальянских наемников под предводительством Фа-брицио Себеллони, командующего папскими войсками в Авиньоне. В Кавайоне Себеллони соединился с отрядами провансальца маркиза де Карсеса, графа де Сюза и герцога де Сомрива (Онора Савойского). И ранним утром 5 июня 1562 года объединенная армия, воспользовавшись отсутствием руководителей протестантов, не успевших к этому времени вернуться из Лиона, напала на Оранж. Проживавшие в городе католики активно поддержали осаждавших. Известный историк того времени де Ту поведал о зверских расправах победителей над побежденными. Итальянцы убивали горожан кинжалами, сажали на кол, поджаривали на медленном огне, распиливали свои жертвы на части. Они вышвыривали на улицы немощных старцев вместе с кроватями, насиловали женщин, а потом вешали их на воротах и окнах их собственных домов, убивали младенцев, разбивая им головы о стены, резали ножами детей постарше. Как рассказывает Агриппа д’Обинье, кровожадные бандиты не щадили даже католиков, оказавших им помощь при захвате города, ибо, по мнению итальянских наемников, разница между французскими католиками и гугенотами была невелика. Гарнизон Оранжа был вырезан, а сам город подожжен. Триста домов, в том числе и дом епископа, стали добычей огня. Пожар стих только к вечеру: его потушил сильный ливень.
июля
18
Священные сосуды и предметы искусства, предназначенные для отправления культа, именем короля были конфискованы и проданы, а вырученные за них деньги использованы на содержание войска и возмещение военных расходов. Церковные здания были превращены в протестантские храмы; монастыри также были захвачены, а монахи «отпущены на волю» — дабы, покинув обитель, они могли принять новую веру. Знаменитый монастырь Большой Шартрез был осажден. В знак повиновения новому управляющему провинцией советники парламента и чиновники из счетной палаты Дофине все как один стали посещать кальвинистские проповеди (месса отныне была запрещена), куда их на всякий случай сопровождал эскорт солдат, подчинявшихся барону.
Завершив дела в Гренобле, Адрет направился к Вьенну, где его сторонники распахнули перед ним ворота. 15 мая барон занял ратушу и, действуя по уже отработанному сценарию, запретил мессу и потребовал передать ему церковные ценности, дабы он смог возместить расходы на содержание войска.
июля
9
Франсуа де Бомон, барон дез Адрет отличился в Италии: захватил в плен командира противников, затем участвовал во взятии Генуи и Неаполя, получил пулевое ранение выстрелом из арекбузы. Король Франции Франциск I включил его в число семи палатных дворян своего сына, герцога Орлеанского. В 1550 году барон Адрет возглавил пехотный корпус в Италии и сражался под руководством маршала де Бриссака, умело использовавшего смелого и дерзкого барона для выполнения «крайне опасных» заданий. Получивший множество ранений, часто вступавший в конфликт с другими дворянами, барон Адрет слыл среди современников человеком решительным, мужественным и непреклонным. Скорее всего, именно поэтому в 1558 году он был назначен командующим войсками Дофине, Прованса, Лионнэ и Оверни.
В самом начале Религиозных войн барон встал на сторону вождя протестантской партии принца Конде. В то время его звание звучало так: «лейтенант принца Конде в христианской армии, собранной для службы Господу, ради свободы короля и королевы-матери, для поддержания величия их государства и свободы христиан в Дофине».
июля
5
Прежде чем сооружать декорацию к трагедии, которой суждено потрясти Францию, и представить главных ее постановщиков, автор считает необходимым перенести читателя в самое пекло войны и массовых расправ, провести его по тем местам, где хозяйничали отряды протестантов и католиков под предводительством столь жестоких капитанов, что одни только имена их заставляли содрогаться целые провинции. Однако военачальники, уничтожившие сотни людей, вовсе не считали себя виновными. Католик Блез де Монлюк объясняет свои действия в книге «Комментарии»; не обладавшие литературным даром делали это в личных беседах — подобно барону Адрету, рассказавшему свою историю юному Агриппе д’Обинье. В эпоху великих разрушений, совпавшую с первым периодом гражданских войн, появление таких военачальников было вполне закономерным. Ветераны Итальянских войн, воевавшие под началом Франциска I и Генриха II, они впервые оказались в совершенно неконтролируемой ситуации и готовы были использовать любые, даже аморальные методы, чтобы руководить ходом событий.
«Интервью убийцы». Поэт Агриппа д’Обинье беседует с бароном Адретом